Андреев Федор Константинович

 

Andreev

1887—1929

Священнослужитель Православной Российской Церкви; протоиерей, богослов. Один из главных идеологов иосифлянского движения в Ленинградев конце1920-х, автор основных программных текстов иосифлян

Его имя вы не найдете в написанной уже новейшей истории России. Между тем в общественной жизни послереволюционного Петрограда он был, что называется, “на пике перемен”. Его судьба показательна для понимания того, какой перелом после революции произошел в сознании русских интеллигентов.

Об о.Федоре вспомнили недавно, причем “случайно”. Поводом послужила опубликованная в феврале 1931 года в Париже статья некоего неизвестного “умершего петроградского священника”. Статья эта - о демонизме в поэзии Блока. Долгое время считалось, что она принадлежит (судя по стилю и глубине написанного) перу выдающегося религиозного мыслителя XX века П.Флоренского.

Петербургский историк философии и литературы В.ФАТЕЕВ нашел убедительные доказательства о принадлежности ее другому автору - священнику Федору Андрееву. Валерий Александрович подготовил для “Веры” очерк о жизни этого замечательного подвижника церкви и передал редакции текст статьи о Блоке (помещаем ее на стр. 16-17 в изложении и с комментарием редакции).

Думается, тем, кто интересуется историей церкви, будет интересна эта публикация.

На Никольском кладбище в Александро-Невской лавре, по соседству с могилой митрополита Иоанна Петербургского и Ладожского, где всегда горят поминальные свечи и много цветов, есть краткая надпись на надгробном камне: “протоиерей Федор Константинович Андреев 1887 - 1929”.

“Повезло батюшке, сподобился упокоиться рядом с самим митрополитом”, - можно услышать от богомольных бабушек, ревностно опекающих могилу владыки, о безвестном им о. Федоре. А между тем имя его раньше тоже было на устах...

Родился Федор Константинович Андреев в Петербурге, в зажиточной купеческой семье. В 1905 году стал студентом Института гражданских инженеров, однако затем испытал религиозный перелом и в 1909 году поступил в Московскую духовную академию. Блестяще закончив академический курс в 1913 году и показав незаурядные задатки ученого-богослова, он был оставлен на кафедре систематической философии и логики, причем сразу на профессорской должности. Кандидатская диссертация выпускника Академии была посвящена славянофилу Ю.Ф.Самарину, где впервые подробному анализу подверглись религиозные взгляды этого видного русского мыслителя. Большой труд, проделанный молодым богословом, был одобрен и рекомендован к изданию.

В Академии Федор Константинович стал сначала учеником, а потом и близким другом известного богослова П.А. Флоренского, оказавшего на него огромное влияние. Был он дружен и с видными представителями православно-славянофильского движения начала века, в том числе с руководителем “кружка ревнителей христианского просвещения”, издателем “Религиозно-философской библиотеки” М.А.Новоселовым. По отзывам современников, благополучный, красивый, в ладно сидящем на нем сюртуке, Федор Константинович в эти годы больше походил не столько на богослова, сколько на светского “барина”, которому всё давалось легко. Как пишет автор воспоминаний о Московской духовной академии Сергей Волков, от Андреева было странно слышать утверждение, “что, скажем, “начало премудрости” - не удивление и восхищение, как то полагалось древними, а “страх Господень”. Суровость его суждений как-то не совсем вязалась с лощеной внешностью молодого преподавателя. Еще меньше можно было предполагать в нем суровость будущего автора статьи о Блоке.

Казалось, все шло к тому, что Федор Константинович, защитив диссертацию, станет видным православным богословом. Однако уже в предреволюционные годы из-за семейных забот и болезней он все реже бывает в академии. Назревает новый духовный перелом - чувство “некоего отвращения к делам житейским, включая и академические”. Колебания довершила революция - духовные академии закрылись, диссертация так и не была закончена. Андреев окончательно вернулся в родной город.

В Петрограде он принял деятельное участие в организации работы Пастырских курсов, а затем и Богословского института - единственных в Петрограде после закрытия Академии центров подлинно православного обучения. Федор Константинович много выступал с лекциями, в 1918-1922 годах принимает активное участие в деятельности Дома ученых - тогда еще под видом “науки” можно было выступать на религиозные темы. Современникам очень запомнилось выступление Андреева о проблеме Зла, в котором он с чисто церковных позиций дал убедительное опровержение идеям, высказанным видным философом-интуитивистом Н.О.Лосским в докладе “О природе сатанинской”. Федора Константиновича звали в религиозно-философские кружки, но тогда он уже, по его словам, “совершенно потерял вкус к внешней апологии веры”.

Неожиданно для всех Андреев становится священником. Этот органический, естественный переход от светского студенчества к богословию, от богословия к священническому сану и затем к подвижнической иерейской деятельности - это непрерывное духовное возрастание и примечательно в личности Ф.К.Андреева. Всей своей жизнью он опровергает распространенное мнение, будто между философией и религией, знанием и верой лежит глубокий, труднопреодолимый барьер. Для о.Федора такого барьера не было. Точно также не было противоречий между его религиозно-философскими взглядами и поведением в обыденной жизни. Эта внутренняя цельность, мне кажется, самая яркая черта в его образе.

Итак, в декабре 1922 года Андреев становится священником. Некоторое время он служит в Казанском соборе, но после того, как верх там взяли “обновленцы”, переходит в Сергиевский всей артиллерии собор на углу Литейного проспекта и Сергиевской улицы (снесен при строительстве “Большого дома” НКВД). О.Федор был исключительно популярен среди паствы. Высокий, по-монашески худой, одухотворенный, он сразу привлекал к себе внимание. Молодой священник великолепно читал проповеди, и когда он служил, в храм св. Сергия стекалось множество народа. Он имел особый дар подхода к человеку, и желающих исповедоваться у него, несмотря на крайнюю строгость, было всегда много. По условиям того времени служение о.Федора было настоящим подвижничеством. Он писал о.Павлу Флоренскому в 1924 году: “Господь посылает большую физическую выдержку, позволяющую мне выстаивать, не сходя с места, 10-11-часовую исповедь... Никогда не ощущал так близко Бога, как в это скорбное время”.

Наряду с простыми людьми, даже не знавшими о прежней академической карьере своего любимого батюшки, вокруг о.Федора сложился большой круг верующих прихожан из интеллигенции. Достаточно упомянуть, что среди его духовных чад были философ С.Аскольдов, писатель Б.Филиппов, ученые-профессора, И.Андреевский - активный церковный деятель, руководитель молодежного “Братства преп. Серафима Саровского”, а после войны - преподаватель богословия и русской литературы в Джорданвилле. Глубоко верующая жена философа Лосева приезжала к о.Федору из Москвы за благословением. Как утверждает оказавшийся во время войны на Западе Б.Филиппов, о.Федор был даже духовником о.Павла Флоренского, несмотря на разницу в возрасте. Более того, по сообщению того же Филиппова, Флоренский открыто признавался всем, что “о.Федор неизмеримо выше его, о.Павла, и как духовная личность, и как религиозный мыслитель”. Последнее заявление, скорее всего, - проявление христианского смирения выдающегося богослова, но само признание первенства со стороны о.Павла многого стоит. Известно, что о.Федор вел у себя дома кружок по изучению Библии и философии литургии. На основе этих занятий он создал большой замечательный труд “Литургика”, который о.Павел Флоренский назвал “непревзойденным”.

В1927 году после опубликования митрополитом Сергием “Декларации”, в которой заявлялось о необходимости компромисса с советской властью ради сохранения церкви, большая часть священников во главе с митрополитом Ленинградским Иосифом отвергла “Декларацию”. Священник Федор Андреев был автором текста обращения к митрополиту Сергию, с которым к нему ездили представители от клира и прихожан Ленинграда. Практически все “иосифляне” погибли в лагерях и тюрьмах. О.Федор был арестован в 1927 году, затем выпущен на свободу, однако в 1928 году арестован снова. Зимой 1929 года его, безнадежно больного, выпустили на свободу умирать - чтобы лишить ореола мученичества. Но до весны о.Федор продолжал служить в храме Воскресения Христова (“Спаса-на-Крови”), который был центром иосифлянства. Поток желающих исповедоваться у ставшего уже широко известным священника-подвижника был бесконечен.

Простудившись на исповеди во время Великого Поста, он скончался 23 мая. Отпевали его в храме Спаса-на-Крови. По мнению известного профессора Санкт-Петербургской духовной академии А.И.Бриллиантова, такого скопления людей на отпевании город не знал со времен похорон Достоевского. Похороны высоко почитаемого паствой протоиерея вылились в демонстрацию всеобщего преклонения перед христианским подвижничеством, мученичеством за веру. Траурное шествие от храма Спаса-на-Крови к Александро-Невской лавре растянулось на несколько кварталов. Об этом свидетельствуют многие очевидцы, в том числе ныне здравствующий В.В.Дягилев, певший еще мальчиком в хоре храма Воскресения.

В 1930 году при аресте вдовы отца Федора был отобран и исчез в недрах НКВД весь архив о.Федора, в том числе тысячестраничная диссертация о Самарине, большой труд по Литургике (который о.Павел Флоренский назвал “непревзойденным”), лекции, проповеди, письма о. Павла к нему и многое другое. Труды, которые стали бы, конечно, весомым вкладом в православное богословие.

Отец Феодор канонизирован Русской Зарубежной православной церковью как святой праведный Феодор Петроградский.

© 2013 Гимназия №155
Центрального района Санкт-Петербурга